Просто чувствовать сладкий ужас и непокой, приезжать к себе, забываться сном, лихорадочным и белесым,
Просто думать ты – первой, я – следующей строкой, просто об одном, льнуть асфальтом мокрым к твоим колесам,
Испариться, течь за тобой рекой, золотистым прозрачным дном, перекатом, плесом,
Задевать тебя в баре случайной курткой или рукой, ты бы не подавала виду ведь.
Видишь, у меня слова уже хлещут носом –
Так, что приходится голову запрокидывать».

«Бэйби-бэйб, по чьему ты создана чертежу, где ученый взял столько красоты, где живет этот паразит?
Объясни мне, ну почему я с ума схожу, если есть в мире свет – то ты, если праздник – то твой визит?
отсюда

Чебурашка на японском

в глянцевом небе звездочки перемигиваясь висят
тебе говорят сука куда полез
а всего- то хотелось за яблочком в Божий сад
а вышло за серым волком да в брянский лес

там смотрят в спину так как плюют в лицо
там болотце жирная грязь да крутой замес
втаптывают по макушку ровненько заподлицо
пробуют плоть на зуб душу на вес

привет тебе синеглазый лесоруб душегуб
слава тебе осушитель болот живоглот
втиснувший нефть в русло железных труб
вперивший взор в тайны надмирных высот

собеседник ангелов а при случае и чертей
наставник монахов а при случае и мирян
человек подневольный чем слабей тем лютей
тем больше в рост как во чистом поле бурьян

ничего попадешь во тьму а после выйдешь на свет
ничего что все выше сосны и гуще лес
олень с распятием между рогов идет оставляет след
по следу крадется губерт святой с винтовкой наперевес.

borkhers 

Прелесть какая. Борис Борисович понравился больше всех.
Он бутылочку наверняка сдать хотел,но присмотрелся
и понял что такие не принимают.

Это просто здорово

лучше быть обломком отрывком лишенным смысла фрагментом текста
непознаваемым элементарным как дважды два
лучше по горизонтали ни подчинения ни протеста
чем по вертикали посмотришь вниз и закружится голова

хуже бесчеловечным существом человеческим облаченным
в ризы латы стыд мантию праведность ходящим всегда по прямой
лучше отступником отлученным злодеем изобличенным
преступником заключенным довольным своей тюрьмой

а лучше всего быть точкой в пространстве Господи Боже
древней буквицей на ломтике бересты
лучше быть одноклеточным здесь умирать и размножаться одно и то же
двое на месте твоем это и есть ты

borkhers 

Ничего. Поплачь, поплачь у стенда
У рекламного – со стенда не убудет.
Ты такая дура, дура, Герда.
Хватит плакать. Кай тебя не любит.
Толку быть отважной и примерной,
Стертые гроши держать в руках,
Все равно сбежал он с первой стервой,
Белой стервой в крашеных санях.
От того не шлет вестей, не едет.
Позабыл ваш сад, как страшный сон.
Ну же, Герда, брось девичьи бредни.
Кончен туристический сезон.
Нет у нас оленей и упряжек.
Здесь весна, послушай, каплет с крыши.
А на севере сейчас повсюду стража.
Веришь, там не любят чьих-то бывших.
Смерть от холода – нелепая награда.
Гнев, насмешки – вот твой снежный ком.
Ладно, - говорит она. – Не надо.
Нет, так нет. Тогда пойду пешком.

velsa 

видно учили нас не тому
не нужному никому

или запомнили что-то не так
а что не понять никак

или мимо ушей мимо души
циркуль карандаши

невыливашка ручка с пером
школьный аэродром

столбиком суслик стоит у норы
воздух звенит от жары

самолетик зеленый четыре крыла
дела как сажа бела

новый район на самом краю
я еще дальше стою

пятэтажки одна за другой
больше сюда ни ногой

borkhers 

и веки мои придут в норму,
и вены мои впадут в море...
все будет новым, таким новым,
ептвоюмать! по последней моде.

шарфик на шею петлей тесной,
жидкий шафран по глотку в глотку.
психую, жду результаты теста -
а вдруг удалось укусить локоть (?)

жестокость - как способ прослыть сильной;
железность - как способ простыть насмерть.
гарсон, принесите еще сидра,
побольше! ну что это? курам на смех!

juzz 

высоко, высоко сиди,
далеко гляди,
лги себе о том, что ждет тебя впереди,
слушай, как у города гравий из-под машин
стариковским кашлем ворочается в груди.
ангелы-посыльные огибают твой дом по крутой дуге,
отплевываясь, грубя,
ветер курит твою сигарету быстрей тебя –
жадно глодает, как пес, ладони твои раскрытые обыскав,
смахивает пепел тебе в рукав, -

здесь всегда так: весна не к месту, зима уже не по росту,
город выжал ее на себя, всю белую, словно пасту,
а теперь обдирает с себя, всю черную, как коросту,
добивает пленки, сгребает битое после пьянки,
отчищает машины, как жестяные зубы или жетоны солдатов янки,
остается сухим лишь там, где они уехали со стоянки;
россиянки
в курточках передергивают плечами на холодке,
и дымы ложатся на стылый воздух и растворяются вдалеке,
как цвет чая со дна расходится в кипятке.

не дрожи, моя девочка, не торопись, докуривай, не дрожи,
посиди, свесив ноги в пропасть, ловец во ржи,
для того и придуманы верхние этажи;

чтоб взойти, как на лайнер – стаяла бы, пропала бы,
белые перила вдоль палубы,
голуби,
алиби –
больше никого не люби, моя девочка, не люби,
шейни шауи твалеби,
let it be.

город убирает столы, бреет бурые скулы,
обнажает черные фистулы,
систолы, диастолы
бьются в ребра оград, как волны,
шаркают вдоль туч хриплые разбуженные апостолы,
пятки босые выпростали,
звезды ли
или кто-то на нас действительно смотрит издали,
«вот же бездари, - ухмыляется, -
остопездолы».

что-то догнивает, а что-то выжжено – зима была тяжела,
а ты все же выжила, хоть не знаешь, зачем жила,
почему-то всех победила и все смогла –
город, так ненавидимый прокуратором, заливает весна и мгла,
и тебя аккуратно ткнули в него, он пластинка, а ты игла,
старая пластинка,
а ты игла, -
засыпает москва, стали синими дали,
ставь бокал, щелчком вышибай окурок,
задувай четыре свои свечи,
всех судили полгода,
и всех оправдали,
дорогие мои москвичи, -
и вот тут ко рту приставляют трубы
давно почившие
трубачи.

vero4ka 

Все ломается, ничего не получается,
Не работает и валится из рук.
Если что-то почему-то кончается,
То хорошее и непременно вдруг.
Неожиданно и подло, снизу в спину.
Криво и наперекосяк.
Хочешь счастья – заведи машину,
А потом разбей ее, дурак.
Только мне-то и машины не надо.
Все и так разломано давно.
Есть же что-то в мире, кроме сада,
Где река и крепленое вино?
Ну, другие же что-то делают, делают,
Все выходит, получается, молодцы.
А тут только грязные занавески белые.
И не рубятся концы.

elesin